|
Ирина Моргулес. Суровый Сирано. (О "Сирано де Бержерак") // http://www.up74.ru/rubricks/kultura/2011/surovyj-sirano/, 22 октября 2011 года
Суровый Сирано.
На сцене остов самолета времен начала авиации, вполне современные ящики для снарядов, огнестрельное оружие, более серьезное, чем мушкеты. На «гвардейцах-гасконцах» не шляпы с перьями, не кружевные воротники и манжеты, не ботфорты, а кожаные куртки, галифе цвета хаки, гетры, тупоносые солдатские ботинки. Вообще-то действие пьесы Эдмона Ростана «Сирано де Бержерак» происходит в мушкетерские времена…
Мужской мир
Перенос действия в другие времена персонажей классических, порой всемирно известных произведений дело вообще-то заурядное, у современных зрителей, как правило, недоумения не вызывающее. Вопрос лишь, во имя чего это сделано, насколько оправдано.
Если вдуматься в даты жизни Эдмона Ростана, то заметим, что пьеса «Сирано де Бержерак» увидела свет рампы в 1897 году, а годом позже уже была поставлена в России в переводе Татьяны Щепкиной-Куперник. То есть в жизни французский драматург-романтик был гораздо ближе к двадцатому веку, чем к годам жизни реального поэта и драматурга С. Сирано де Бержерака. Ростану довелось и во время Первой мировой войны жить, так что теоретически он мог видеть уходящих на фронт бойцов в кожаных «летчицких» куртках, галифе, гетрах, офицерских высоких фуражках, которые позже назовут «деголевками».
А на сцене этот суровый мужской мир был тоже романтичным, но веяло другой романтикой, более близкой нам по времени. Вспоминались герои книг Хемингуэя, Ремарка, Олдингтона, Барбюса, Экзюпери… Страх и его преодоление, дружба, чувство собственного достоинства, любовь, мужество, честь, долг, самоотверженность — это легло на ростановский поэтический текст так плотно, будто одно исходило из другого.
Театр понимал, что изящный, легкий классический перевод Татьяны Щепкиной-Куперник для сурового мира, создаваемого им на сцене, вряд ли будет точен. Взят более жесткий современный перевод Елены Баевской.
Мужской мир спектакля театра «Наш дом» не такой залихватски жизнерадостный, как мы привыкли видеть в многочисленных постановках «Сирано…», и все же обаятелен и необычно достоверен. Трагический финал при таком прочтении пьесы ожидаем.
Преображение поэта
Теперь о Сирано. Если нет артиста, способного повести за собой спектакль, заставив зрителей полюбить себя, нечего и браться за постановку. В «Нашем доме» такой артист есть. Причем, который нужен именно этому спектаклю, что задумали и осуществили режиссер-постановщик Дмитрий Михайлов и художник-постановщик, лауреат национальной театральной премии «Золотая маска» Сергей Александров.
У Евгения Гуралевича Сирано не красавец и не урод. Он просто обычный мужчина средних лет, крепкий, легкий в движениях, но уже слегка лысеющий. Проблема «носа» решена просто: в начале спектакля и конце его лицо Сирано полуприкрыто карнавальной маской типа венецианской — с длинным носом. И все.
Такой Сирано, что в спектакле, о котором идет речь, сдержан в выражении чувств. Он проявляется в действии: в том, что любя Роксану, отдает голос своей любви юному славному мальчику, любимому Роксаной, любящему ее, но не способному найти слова для выражения этой любви. В том, как дважды в день проходит туда и обратно через вражеские позиции, чтобы переслать Роксане им написанные письма якобы от своего соперника, чтобы та не волновалась, в том, как смел и в бою, и в мирное время, когда у него тоже немало врагов…
Отказавшись от своей любви, Сирано Евгения Гуралевича многое же и обретает. Сложная гамма чувств делает из бретера, забияки стойкого мужественного человека, крупную личность. Из дилетанта, блестяще владеющего техникой стихосложения, изящно импровизирующего, он вырастает в большого поэта, философа, чьи стихи богаты мыслями и чувством.
В принципе, для успеха пьесы Ростана, кроме исполнителя роли Сирано, нельзя обойтись без красивого и обаятельного молодого артиста на роль Кристана де Невильета (а он есть — Андрей Сюськин) и тоже красивой и обаятельной молодой актрисы на роль Роксаны (что здесь тоже есть — Ксения Зимбель).
Но в «Нашем доме» нашлось то, что на мой взгляд сделало спектакль выгодно не похожим на большинство его предшественников за более чем столетнюю историю постановок «Сирано…», — полтора десятка хорошо владеющих профессией артистов, создавших на сцене такой образ мужского братства, что дорого стоит.
Замечено, что о «Сирано де Бержераке» театры вспоминают особенно часто, когда становится остро необходимым напоминать о том, что есть такие качества, без которых нельзя жить — мир рухнет: чувство собственного достоинства, любовь, дружба, верность, умение преодолевать страх, мужество, самоотверженность, честь, долг — все то, о чем в этих заметках уже шла речь.
Но повторить не вредно.
Озерск
Моргулес Ирина Израилевна
___________________________________________________________________________________________________
|
|
Виктория Олиферчук. Размышления после спектакля-головоломки (О "Сирано де Бержерак") // http://vecherka.su/katalogizdaniy?id=38020, 21 октября 2011 года
Размышления после спектакля-головоломки
Мрачные фигуры в длинных плащах с капюшонами словно материализуются из мрака сцены. Из широких рукавов вдруг прорезаются струйки света, лучи фонариков ползут вверх и выхватывают из провалов капюшонов противогазы. Сзади фигур наступает дым. Они плывут к авансцене, а затем исчезают в люках, из которых тотчас взлетают лучи фонарей, они шарят по заднику, пытаясь нащупать вражеские бомбардировщики. «Они сражались за Родину» или «Мой бедный Марат»? Нет, не угадали.
Сцена завалена мешками с песком. Парочка крепких парней в кожаных куртках, белых шарфах, в армейских башмаках с портянками. Седовласый военный в форме цвета хакие, улыбающийся актер во фраке. Из порталов появляются еще военные в брюках с лампасами и кепи в стиле де Голля. С ними дама — платье длинное, стрижка короткая. А главный герой и вовсе в камзоле и почти венецианской маске карабкается на аэроплан, который на самом-то деле биплан. На ум вдруг пришел «Маленький принц» — и снова промашка. Ах да, есть же еще и текст, который из-за разгадки сценических головоломок не сразу дошел. «Сирано де Бержерак»!
Похоже, романтика начинает возвращаться на подмостки. Зритель подустал от чернухи, порнухи, веселухи и начал вздыхать о высоком и вечном. В челябинском театре драмы попытались рассказать о светлых и возвышенных чувствах в стране снов, на «Вильяма нашего Шекспира» замахнулись в Магнитке, озерский театр «Наш дом» выбрал самый романтичный сюжет Эдмона Ростана. Надо сказать, автор постарался — любовный треугольник такой сложности и красоты вряд ли кому удавалось построить. Немудрено, что история любви великого поэта к первой красавице сделала не один виток вокруг земного шара — интерпретаций множество. Свердловский режиссер Дмитрий Михайлов рискнул предложить свою.
Версия оказалась новой больше по форме, нежели по содержанию — здесь было все традиционно: влюбленная пара, благородный, но страдающий друг, коварный злодей. Создатели старались как могли постичь и передать высокий слог, благородство поступков, искренность страстей. Последние на сцене бушевали нешуточные — почему-то принято страсть и трагедию передавать во все горло. Правда, горла не у всех хватало. Совладать с эмоциями, а заодно и поэтическим слогом лучше удавалось старшему поколению, а вот главная троица с этой задачей не смогла справиться. В чересчур шумном потоке «бури и натиска» как-то захлебнулась кульминация — сцена гибели Кристиана, она прошла на том же эмоциональном подъеме и как-то мимоходом. А вот сцены с «главным злодеем» графом де Гишем были, пожалуй, самыми интересными.
И кстати, единственные отвечали заявленному жанру героической комедии. Благодаря актеру Владимиру Азимову этот образ получился действительно комичным, и не только. Он был представлен объемным, интересным, со множеством нюансов, а самое главное — «развернутым во времени»: млеющий от вожделения сластолюбец — отвергнутый и мстительный поклонник — благородный мудрец, признающий заслуги даже своих врагов. В отношении же формы экспериментов было больше, впрочем не совсем бесспорных. Полет в бесконечность, полет к мечте, полет души — главный образ спектакля.
Очень точный, как полагается, романтичный и к тому же весьма наглядный — большую часть сцены занимает аэроплан. Он играет роль то балкона, то кондитерской лавки, то укрепительного сооружения на войне. Именно на нем в финале герой должен покинуть бренный мир. Но, увы, аэроплан — лишь подмостки для актеров. Если чеховское ружье стреляет, то озерский аэроплан так и остался грандиозным украшением сцены. К тому же спектакль, на мой пристрастный взгляд, оказался перегружен образами и ассоциациями, которые либо не «читаются», либо трактуются уж слишком широко. Из главной тройки выделиться удалось главному герою.
Сирано не молод, отчего все философские измышления не кажутся надуманными, а глубина чувств весьма оправданна. Не красавец, но и не урод, такой среднестатистический российский мужчина. Никакого длинного носа, как принято. Лишь намек — маска с носом, в которой герой появляется пару раз, а потом и вовсе отбрасывает. Ведь дело не в этом ужасном носе и даже не в том, что он некрасив. Он не любим — вот причина. И это вызывает сочувствие.
В отличие от парочки влюбленных. Героиня мила, но, увы и ах, совсем не попадает в типаж. Она больше любовь земная, нежели небесная. Герой-любовник слишком юн и больше смахивает на Керубино в истории с Фигаро. Хотя, впрочем, это уже впечатления личного плана. А вот впечатления экспертного совета, в состав которого входят челябинские критики и журналисты, самые положительные: «Для театра это прорыв!» А для зрителя? Как-то хочется видеть просто хороший спектакль, без оправданий и скидок «на бедность». Впрочем, зрители тоже бывают разные.
Виктория Олиферчук ___________________________________________________________________________________________________
|
|
Е.Вяткина."Увидеть Запад и жить. Семь очень веских причин для того, чтобы посмотреть спектакль «Сиротливый Запад» в «Нашем доме»"//"Озерский вестник", 11 марта 2011 года.
Увидеть Запад и жить. Семь очень веских причин для того, чтобы посмотреть спектакль «Сиротливый Запад» в «Нашем доме»
1. Пьеса «Сиротливый Запад» вышла из-под пера Мартина Мак-Донаха,весьма модного ныне в России. Почти год тому назад Екатеринбургский ТЮЗ в рамках фестиваля «ДИП-студия» уже пытался познакомить озерчан с его пьесой «Человек-подушка». Опасаясь эксцессов со стороны публики, взращенной на русской классике, не готовой слышать со сцены ненормативную лексику, администрация «Нашего дома» в рекомендательном порядке установила тогда возрастные ограничения: от 18 и до 35 лет. Зрителей в зале было не слишком много, к концу действия стало еще меньше. Интеллектуальный театр, спектакль-триллер по вкусу далеко не каждому. Но те, кто выдержал испытание Мак-Донахом, признавались, что не могли избавиться от мыслей об увиденном не то что несколько дней – недели напролет пытались разгадать, растолковать, вникнуть. Если вы смотрели «Человека-подушку», вам прямая дорога на «Сиротливый Запад». Если не смотрели, тем более. С таким театром – загадочным, жестким, болезненным, как хирургическое вмешательство, и одновременно исцеляющим – нужно встретиться хотя бы раз в жизни.
2. Даже если вам не понравится спектакль и вы покинете зал задолго до финальной сцены (лучше бы, конечно, набраться терпения, но этим замечательным качеством обладает далеко не каждый зритель), оказавшись в светском обществе, вы сможете козырнуть тем, что знакомы с Мак-Донахом. Ну, пусть не с ним самим, так с его творчеством.О драматурге известно не так много. Он родился 26 марта 1970 года в Лондоне в очень простой семье (отец – рабочий-строитель, мать – уборщица). В западной Ирландии, про которую в основном пишет, не жил никогда, только в детстве ездил туда на каникулы. В 16 лет бросил школу, решив, что учиться дальше не стоит, жил на пособие по безработице. Следующие десять лет провел «на диване перед телевизором, поедая чипсы и пожирая фильмы Мартина Скорсезе и Квентина Тарантино». Понаблюдав, как его брат Джон пытается стать писателем, сам решил попробовать, как это делается. Результат потрясающий: четыре его пьесы одновременно украшали афиши лондонских театров Вест-Энда и нью-йоркского Бродвея (до Мак-Донаха такое случалось, пожалуй, только с Шекспиром). Потом были четыре премии «Тони», «Оскар» за «Короткий метр»… Судьба самого писателя – пример того, что в жизни всегда есть место чуду, что можно многого добиться, даже если папа у тебя не бизнесмен и не директор.
3. «Сиротливый Запад» — часть трилогии об обитателях острова Коннемара. В эту трилогию входят пьесы «Королева красоты» и «Череп из Коннемара». В «Сиротливом Западе» целых три убийства и два самоубийства. Как верно заметил один из героев – отец Уэлш, прямо-таки чемпионат Европы по убийствам. Действие происходит в 90-х годах прошлого века в захолустном ирландском городке, расположенном, кстати, у озера. Нет-нет, боже упаси, никаких параллелей. В нашем славном городе ничего подобного быть не может, потому что не может быть никогда! Главные герои – братья Конноры – постоянно ругаются, дерутся и устраивают друг другу всяческие пакости. Мы встречаемся с ними в тот момент, когда они похоронили своего папочку. Официальной версией его гибели стал несчастный случай. Однако все знают, что один из братьев стрелял в отца целенаправленно. Второй брат, ставший свидетелем преступления, обещает хранить молчание в том случае, если родственничек откажется от доли наследства в его пользу. Скука, бедность, затхлая повседневность и бессмысленность существования так разъедают души обывателей, что статуэтки святых и новая кухонная плита начинают цениться дороже человеческой жизни, а сыну ничего не стоит застрелить из ружья родного отца только за то, что тот посмел насмехаться над его прической! Стоп, а мы точно говорим об Ирландии? Разумеется! Любые совпадения случайны, и театр не несет за них никакой ответственности. Что-то показалось вам до боли знакомым? Ерунда! Не верите? Марш в театр, чтобы убедиться: это про чужую жизнь. Или все-таки?..
4. В Россию «Сиротливый Запад» пришел через семь лет после того, как он был поставлен в Америке. Спектакли по пьесе Мак-Донаха были созданы в Саратове, Казани, Перми, Санкт-Петербурге и Москве. В «Сатириконе» над «Западом» работал Константин Райкин. Далеко не каждый краевой или областной театр рискнул замахнуться на столь непростую пьесу. А маленький Озерск взялся за нее – и сделал это. Да как! Честно, интересно, профессионально. Местами – трогательно до слез, когда забываешь, что перед тобой актеры. Порой – забавно, когда восхищаешься придумками челябинского режиссера Олега Хапова, находками Геннадия Зимбеля (без преувеличения – это его лучшая роль), юных Никиты Капралова, Михаила Комарицких, Аллы Зориной. В «Наш дом» следует поспешить из чувства реальной, а не мнимой гордости за свою малую родину, за ее талантливых людей. Культпоход в театр в этом случае станет проявлением искреннего патриотизма, а не голословных и пустопорожних заявлений типа: «Мы лучшие».
5. Старый анекдот: «Встречаются два друга. Один – другому: «Знаешь, а Шаляпин-то поет очень посредственно. И голосок так себе». Второй: «Ты что, его слышал?» В ответ: «Да нет, Петька напел». «Сиротливый Запад» – спорный, непривычный для нашего чинного города спектакль-скандал. Кто-то скажет вам, что с трудом выдержал первые пятнадцать минут и бросился в кассу требовать, чтобы ему вернули кровные триста рублей (такие уже были, поэтому сразу откровенно предупреждаю: деньги возврату не подлежат). Кто-то взахлеб будет описывать те мысли и чувства, которые вызвала в нем постановка. Не слушайте ни тех ни других. Составлять впечатление о Мак-Донахе по чужим отзывам – все равно что слушать Шаляпина в исполнении Петьки, обделенного и слухом и голосом. Поставьте свою оценку новой работе «Нашего дома», увидев ее собственными глазами, пропустив через сердце и жизненный опыт.
6. Мы отвыкли говорить друг с другом о чем-нибудь более серьезном, чем новая кофточка, низкая зарплата, заснеженные тротуары или разрыв Николая Баскова и Оксаны Федоровой. Попытка встряхнуть нас, пробиться сквозь нарост безразличия к нашим душам, напомнить о вечном: о любви и ее отсутствии, о жизни и смерти, о жертвенности, об ответственности перед близкими и далекими, о том, как мастерски мы творим ад на земле, – вызывает в нас инстинктивное сопротивление, ответную агрессию. Нам что-нибудь попроще, полегче, с улыбочкой, без напряга, из серии в серию, без начала и уж точно – без трагического конца. Тысячу раз прав «Наш дом», выбравший для нас Мак-Донаха: мы забыли Бога и забыты Им, мы оставлены Им – и потому сиротливы. А Запад – это та сторона, где заходит солнце. И как это ни парадоксально, от нас зависит, взойдет ли оно вновь. Потребность в настоящем, глубоком разговоре о несиюминутных вещах должна привести вас на «Запад».
7. На спектакль стоит пойти хотя бы для того, чтобы из уст Герлин Келлегер в исполнении Аллы Зориной услышать и принять близко к сердцу вот эти слова: «Просто… когда у тебя на душе тоскливо и одиноко, ты чувствуешь, что живым все-таки быть лучше, чем лежать в земле или на дне озера. Потому что… хоть и маленький, но шанс порадоваться жизни у тебя все-таки есть. Пусть даже малюсенький – у них-то нет никакого, абсолютно никакого. Не то что ты говоришь: «Ха, а я еще поживу!» Нет, ведь жизнь может сложиться так, что этим самым мертвецам еще позавидуешь. Но в тот самый момент, когда бродишь среди могил, ловишь себя на мысли, что в жизни будет что-то хорошее. А покойнички словно это чувствуют и говорят: «Живи и радуйся». Иди, смотри, живи, радуйся!
Александр Колесник, один из первых зрителей: «Я не уверен в том, что такие спектакли сегодня нужны. Зачем нам пытаться понять этих «крокодилов»? У людей и так низкие ценности, низкие Боги – деньги, развлечения… Надо ли им показывать таких же, как они? Может, правильнее было бы продемонстрировать других, более совершенных, духовных, и пробудить зрителей от сансара – сна разума, когда Божественное начало в человеке спит, а властвует животное? «Сиротливый Запад» – напоминание о том, что весь мир сошел с ума, и сумасшествие ему так нравится, что отвлекать, исцелять его практически бесполезно».
А что скажете, посмотрев спектакль, вы?
Елена Вяткина.
___________________________________________________________________________________________________
Валентина Невядомская. "Лучше быть живым, чем лежать на дне озера"//www.ozersk74.ru, 1 марта 2011года.
"Лучше быть живым, чем лежать на дне озера"
25 февраля в Озёрском театре драмы и комедии "Наш дом" состоялось самое волнующее, острое и мятежное событие этого месяца - премьера трагифарса "Сиротливый запад", постановленного режиссёром Олегом Хаповым по пьесе Мартина МакДонаха. Трагифарс - это действо с использованием сатиры, намеренное позерство актёров, не соответствующее реальному или обычному поведению людей, но с трагическим смыслом или концом. Трагифарсом, например, может стать ситуация, когда врача «скорой» помощи сбила машина. Но у нас совсем иная история.
В далёкой Ирландии в маленьком сиротливом городке развивается ужасная драма: два убийства и одно самоубийство. Виновным за череду чудовищных событий чувствует себя местный священник отец Уэлш, который не так давно прибыл в этот городок. Он размышляет над такими философскими категориями как, "смысл" и "цена жизни" человека, "мотивация на самоубийство", сравнивая "жизнь" и "смерть" с банальными сапогами, с некими весами, где на одной чаше лежат друзья, работа и всё, что связывает человека с этим миром, а на другой - безысходность накопившегося груза проблем, ненависти, злости, чернухи, бытовухи. И, временами, перевешивает вторая чаша. Она и толкает человека на преступление, самое страшное из всех преступлений, за которое он будет вечно гореть в аду, - на самоубийство.
Пьеса МакДонаха - это история о том, как можно спасти жизни людей через смерть. Воплотить её в реальность, пережить на сцене этот сложный жизненный отрывок, постарались молодые актёры театра: в роли братьев Коулмена Коннора и Валена Коннора сыграли Никита Капралов и Михаил Комарицких, в роли священника отца Уэлша сыграл Геннадий Зимбель, а роль самой обыкновенной девушки Герлин Келлегер самого обыкновенного ирландского городка исполнила Алла Зорина. Единственная героиня "Сиротливого запада" говорит о том, что пьеса имеет уникальную актуальность для Озёрска: "Не смотря на то, что "Сиротливый запад" спектакль очень тяжелый, я считаю, что он нужен зрителю. Каждый должен увидеть себя со стороны».
Музыкальным оформлением жизни на сцене занимался Сергей Гальперин, находя волнующие нотки звуков для каждого, сидящего в зрительном зале. Два художника: один постановщик - Маргарита Колмогорцева, а другой по свету - Вячеслав Максимов постарались максимально приблизить нас к сиротству Запада, к природе зла и сущности Бога.
Посмотреть этот спектакль и испытать необыкновенное чувство прозрения и духовного роста, наблюдать за игрой талантливых молодых актёров любимого театра вы сможете 12 и 18 марта. Начало в 18.00 часов.
Валентина Невядомская
___________________________________________________________________________________________________
Е.Ткачев.""НАШ ДОМ" приютил "Сиротливый Запад""//www.vip74.ru, 28 февраля 2011 года.
«Наш дом» приютил «Сиротливый Запад»
«Озёрск выглядел идеальной площадкой для постановки притчеобразной пьесы МакДонаха. Главным образом потому, что закрытый город пуще других рифмовался с ирландской глубинкой, в которой все друг друга знают, и откуда так просто не убежишь (см., например, макдонаховского «Калеку с Инишмана»).Сиротливый Запад» — первый спектакль по МакДонаху в Озёрске. Также, как и недавняя «Королева красоты» в Челябинске. Что интересно: и «Запад», и «Королеву» ставили приглашённые режиссёры. «Запад» — челябинец Олег Хапов. «Королеву» — пермяк Сергей Федотов — изобретатель так называемого «русского канона постановок по МакДонаху». Но если Федотов делает ставку на реализм, то Олег Александрович – на фарс. «Трагифарс» — так и было написано на входе в озёрский театр драмы и комедии «Наш дом» (нынешний сезон для театра, кстати, 63-й), который явно пытается ухватить дух времени раз ставит такого нынче модного драматурга как МакДонах.
Что касается сюжета, то в основе «Сиротливого Запада» лежит история двух ирландских братьев: Коулмэна (Никита Капралов) и Вэлина Коннора (Михаил Комарицких). Они только что похоронили отца, но не смотря на это продолжают жить, как кошка с собакой. Примирить их, даже ценой собственной жизни, пытается католический священник — отец Уэлш (Геннадий Зимбель) — очень сильно радеющий за свой приход в целом и за братьев в частности. На периферии сюжета иной раз также появляется приторговывающая самогоном девица Герлин (Алла Зорина), которая, как и братья, за словом в карман не полезет.
Ритм, надо заметить, у спектакля был задан нешуточный: актёры управились всего за полтора часа (хотя МакДонаха, как правило, играют не меньше двух). Не исключено, что из-за этого в диалогах иногда проглатывались фирменные чёрные шуточки драматурга: зрители, например, начали смеяться только ближе к концу постановки. Впрочем, в спектакле (в том числе и для смеха ради) были также привлечены элементы буффонады — игралось это всё, напомним, как фарс. Особенно ярко эти элементы проявились у молодых актёров, играющих братьев. Однако, насколько эти клоунские приёмы были уместны — вопрос спорный. Вашему корреспонденту, допустим, они показались неуместными и противоречащими духу макдонаховских пьес, но режиссёру, конечно, виднее.
Если же говорить о декорациях, то в них явно преобладали абстрактность (роль креста, например, исполняло не распятие, а перекрещенные друг с другом скамейки) и символизм (чего только стоила спускающаяся с потолка плита — одна из причин раздора братьев). Вообще, в спектакле было довольно много аттракционных моментов: среди прочих, типа замедленная сцена с выплёвывающим пулю ружьём, которое играла палка.
Из всего же действия, пожалуй, можно выделить одну существенную деталь, которая сильно удивила и отчасти покоробила вашего корреспондента. Олег Хапов зачем-то превратил суровых макдонаховских гопников в делинквентных хипстеров. Так что в их звериное начало, если честно, веришь с трудом, а вот в стиляжью манерность — с лёгкостью. Впрочем, это тоже, наверное, можно списать на концептуальный ход.
Ткачев Евгений
___________________________________________________________________________________________________
Е.Ахлюстина. "Состоялась премьера "Чайки""//www.ozersk74.ru, 18 декабря 2010 года.
Состоялась премьера "Чайки"
источник: Ева (Екатерина Ахлюстина, 11 класс ,Лицей № 39)
"Новости читателей "
|